— Достойная награда за шесть месяцев лишений, — не скрывая иронии, ответил Александр и продолжал тоном, в котором прозвучало неприкрытое разочарование: — Я всегда полагал, что наши отношения не зависели от денег. Я полагал, что мы понимаем друг друга, но… похоже, я ошибался.
Александр подошёл к отцу. Они обнялись.
— Прости меня, сынок, был бы другой выход, я…
— Не надо, — остановил его Александр.
Подставив щёку для поцелуя мачехи, он повернулся к Леоноре.
— Я провожу тебя, — шепнула она ему и намеревалась взять под руку но затем передумала и просто пошла рядом. Они направились к выходу.
— Александр, — голос деда остановил его на пороге. Он повернулся. Странно, но голос деда прозвучал на удивление мягко, впервые за сегодняшний день.
— В этой жизни мы, как правило, не в состоянии познать свою собственную сущность. Даже в конце нашей жизни мы так же далеки от истины, как и в самом её начале. Это как мираж в пустыне. Мы пьём воду из колодца, которого не видим, и потому не можем почувствовать той благодатной свежести, которая разливается по нашему телу и утоляет нашу жажду.
— Я не понимаю…
— Выполняй условие — и твой отец и ты получите мои деньги, — голос Аристарха стал прежним. Он отвернулся от Александра и занялся следующей сигарой.
Не отвечая, но чувствуя, что ещё немного — и он выплеснет своё раздражение, Александр вышел. Они с Леонорой вышли во двор. Там, рядом с машиной Александра, стоял чёрный лимузин деда. Снаружи стоял его личный шофёр.